?

Log in

No account? Create an account

Сентябрь 2019

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Разработано LiveJournal.com

Совсем недавно собирался написать совсем другую статью об авторской песне, даже начал ее, но, слава Богу, не закончил и не опубликовал, потому что это была бы неправда, правильнее сказть, неправды там было бы процентов девяносто, а десять в данном случае – ничтожно мало...
Основным тезисом незаконченной статьи было высказывание известного российского архивиста АП Петра Трубецкого: «Белорусская авторская песня – самая настоящая авторская песня, потому что в ней остался дух тоталитарного абщества, чего уже нет в российской». И я, признаться, думал что это так и есть, но, увы, и я, и Петр Андреевич, скорее всего, ошибались.

Это доказал прошедший 11-12 марта фестиваль АП в Могилеве, до недавнего времени известный как «Мартовский кот». Но давайте сперва о недалеком (последние 7 лет) прошлом.
Эволюция фестиваля, история его становления, кстати, весьма интересны. Я не был, к сожалению, на первом фестивале и не очень помню, был ли на втором, но с могилевским бард-клубом «Новый город» был знаком давно, с тех пор, как в 94-м увидел передачу о могилевском фестивале АП «Новый город» по БТ. Именно тогда, кстати, я увидел свою будущую жену Ольгу Ясюкович. Могилевский бард-клуб мне показался уникальным для Беларуси клубом, потому что он объединял русско- и белорусскоязычных авторов. И это единство сохрагялось до тех пор, пока клубом руководил белорусскоязычный автор Сергей Кулягин. Сергей мне показался очень энергичным и деятельным человеком, и звучавшие иногда в его адрес обвинения в самореализации за счет клуба, мне кажется, вполне могли сглаживаться результатами его работы. Во время его «правления» мы с Олей приезжали не только на фестиваль, но и на многие акции, Сергеем организованные: ТВ-съемки, тематические концерты.
На мой субъективный взгляд переломным для фестиваля и клуба в целом стал «приход к власти» нового лидера Петра Манкевича. Петя мне виделся человеком грубым, хамоватым, не в меру властным, с сомнительным уровнем интеллекта, чем очень напоминал мне нынешнего лидера белрусского государства. Есть известная строчка у Высоцкого, ставшая поговоркой: «Парня в горы тяни». Действительно, люди в турпоходах раскрываются донельзя объективно, и в этом смысле участие в одном из мною организованных походов Пети, достаточно полно открыло мне все тонкости характера этого человека. Во всяком случае, на должность лидера клуба авторской песни он явно не подходил. Мало того, что с приходом «к власти» Пети из клуба вместе с Кулягиным ушли все белорусскоязычные авторы, фестиваль замкнулся в ежегодном однообразии команды жюри. Лично для меня уход Пети с должности воспринялся как избавление клуба и фестиваля от диктатуры, но... Фестиваль попал в новую кабалу – он стал под знамена Белорусско-российского университета (бывший Могилевский машиностроительный институт).
Клуб возглавил, слава Богу, не случайный человек, но на этот раз очень мягкий, спокойный заведующий кафедрой белорусского (!?) языка Анатолий Папейко. Вот тут у клуба начались настоящие неприятности. На чайхане прошлого фестиваля оказалась некая корреспондентка местной газеты, напечатавшей впоследствие разгромную статью про фестиваль, без учета того, что чайхана – это внутреннее мероприятие и на нем барды вполне закономерно расслобляются. Клуб и лично Толя Папейко окунулись в судебные тяжбы и, слава богу, при помощи властей, выйграли процесс. Но каждому известно, где обычно находится «бесплатный сыр». У фестиваля ввиду аморальности, противоречащей идеологии белорусского государства, отняли название «Мартовский кот», «не несущее в себе никакой воспитательной функции».
10 марта мы с Олей и ребятишками из молодежной фракции гомельского клуба выехали в Могилев уже на совсем другой фестиваль. Он был безымянным. Просто «VII могилевский открытый фестиваль авторской песни». Но это были только ягодки.
Все началось с первого отборочного тура, проводимого в форме творческих мастерских. Я испытал невероятный шок: масса (!) молодых людей, исполняют песни абсолютно коньюнктурные, формальные! Прославляется подвиг дедов в Великой Отечественной войне, но не с позиции личности, а формально, как в советских песнях. Прославляют «Сильную и процветающую Беларусь» (тоже лукашенковский слоган), прославляют лукашенковскую символику (рука не поднимается назвать ее национальной). И все с пафосом, поклонами в адрес дедов! Возникло впечатление, что попал на конкурс патриотической песни, организованной ВЛКСМ. Жуть! Ужас охватил за молодежь! Что с ними делают?! Как их морально калечат! Мне было невероятно тяжело сдерживать себя в руках и я периодически срывался. Но самое печальное ожидало нас впереди.
Незадолго до концерта открытия фестиваля мы узнали, что фестиваль проводится в рамках агитационной кампании Александра Лукашенко «За Беларусь!», что в зале находится соответствующая растяжка. Я не против Беларуси, а очень даже «за», но именно этот слоган использован в вышеобозначенной кампании, имеющей фирменный шрифт и соответствующую надпись, сделанную на фоне красно-зеленого флага. Нисколько не сомневаясь, мы с Олей отказались от выступлений под этим лозунгом, а некоторые конкурсанты и вовсе высказали намерение покинуть фестиваль в знак несогласия с таким вот аномальным случаем слияния политики и авторской песни.
Следующим шоком стало отсутствие солидарности со стороны коллег: На сцену с лозунгом «За Беларусь!» (читай «За Батьку!») вышли все гости фестиваля! Причем поразило разнообразие «отмазок»:
• Надпись ведь у нас под ногами, а не сверху.
• Ну мы ведь не против Беларуси.
• Я вне политики.
• А что поделать?
• Нужно отрабатывать деньги за дорогу и проживание.

Следует отдать должное гомельчанам Игорю Сильченко и Володе Ступинскому, в выступлениях которых было отрадно наблюдать элементы протеста, к моему великому сожалению, основательно сглаженые лирикой...
Окончательным ударом по моему терпению стало продиктованное страхом противодействие директором фестиваля Анатолием Папейко введению традиционной стебной номинации: «Может не надо, а то мне придется объясняться...»

В моем сознании не это укладывается... Авторская песня возникла как жанр, альтернативный официальному искусству, она, истинная авторская песня, всегда была в оппозиции к государству, песни Окуджавы, Высоцкого, Галича, Кима были рупором диссидентского движения в советскую эпоху! Куда что делось!

«Страх заменил восторженное «Ах!»...» (Геннадий Жуков)

Сегодняшняя Беларусь – это Германия 30-х, не иначе! Но если страх за свою шкуру поразил людей, которые из уважения к традициям своих творческих предков, должны занимать активную гражданскую позицию, то куда мы катимся? Почему белорусскоязычные авторы, музыканты не такие? У них тоже есть дети, жены, мужья, работа. Почему люди, выходящие на площадь, выходят-таки и говорят «Нет!»? И я понимаю их! И мне стыдно за своих коллег... Бесприцципность, бесхребетность – вот что сегодня характеризует русскоязычную авторскую песню. Она предает свои корни и это больно видеть... Что делать нам, коих мало?

«Нас осталось мало – мы да наша боль...» (Булат Окуджава)

И вот вопрос: что они будут петь, говорить, делать, когда нас, гражданскую оппозицию бардовского мира, будут физически устранять?

Александр Конопелькин

И однажды я понял, что виноват
В каждом из общих зол.
Что с того, что когда все галдели:
- Виват! –
Я негромко сказал:
- Позор!?
Суетясь, времена повернули вспять.
И активное большинство
Дружно проголосовало:
- Распять! –
Ещё не решив, кого.

Ураган выметал из избы и сор,
И жильцов, и мебель во тьму.
Кто стенал:
- Помогите!
Кто – снова:
- Позор!
Я дивился:
- Что же кому?
А когда, наконец-то, явился герой,
Как и должно, на белом коне,
И, сутулясь, на бис сообщил:
- Долой! –
я понял, что это мне.

Ибо здесь, на свободе ли, под замком,
В горе, в радости, во хмелю,
Ныне, присно, во веки веков – загон:
Единица равна нулю!

Можно жить, вожделея миров иных,
Дрессируя свои потроха.
Можно жить созиданием благ земных,
Не страшась ни молвы, ни греха.
У дающего не отсохнет рука.
И поклон ему до земли
Единицы бьют до тех пор, пока
Не свернутся в нули…

Comments

(Анонимно)

зашел. Прочитал ответ Саши. Но - остановиться уже не могу, потому как - текст уже готов.
Вот оно.

Сильченко Игорь

НЕграмматические ошибки
,или вынужденная реакция
,или продолжение кулуарных споров


На момент прочтения статьи, ввиду глобальной занятости, не было возможности ответить, а сейчас, по прошествии времени, эмоции поутихли, осталось только ощущение необходимости отреагировать. Посему – вот реакция, причем все вопросы чисто риторические, ответа не требуют. В кавычках и подчеркнутое – то, к чему приколупываюсь. Без кавычек и неподчеркнутое – мое и только мое личное субъективное мнение.

«…самая настоящая авторская песня, потому что в ней остался дух тоталитарного абщества…» ты вообще понимаешь, что сказал?

«Но давайте сперва о недалеком (последние 7 лет) прошлом…» зачем? Какой был смысл и необходимость в контексте данной статьи обращаться к старым временам? Но, если уж обратился…
«…звучавшие иногда в его адрес обвинения в самореализации за счет клуба, мне кажется, вполне могли сглаживаться результатами его работы.» как обвинения могут чем-то сглаживаться?
««приход к власти» нового лидера Петра Манкевича…» что означает «приход к власти»? Что, Петр на кого-то давил? Забирал у кого-то власть? Помнится, его выбрали… Собственно, потому он и лидером был…
«Петя мне виделся человеком грубым, хамоватым, не в меру властным, с сомнительным уровнем интеллекта.» Откровенное хамство с твоей стороны.
««Парня в горы тяни» участие в одном из мною организованных походов Пети, достаточно полно открыло мне все тонкости характера этого человека Во всяком случае, на должность лидера клуба авторской песни он явно не подходил.» во-первых – это был не поход, а «матрасный сплав», в походе вам пришлось бы гораздо труднее, и конфликт твой и Петин вылез бы гораздо острее; во-вторых – как ты можешь судить за других, подходит ли человек для них??? И какое вообще отношение вся та история имеет к данному фестивалю?

«…фестиваль замкнулся в ежегодном однообразии команды жюри.» во-первых – ротация некоторая все-таки есть; во-вторых – если даже ее и нет, то что из этого? Состав жюри – дело хозяев и только их.

«Фестиваль попал в новую кабалу – он стал под знамена Белорусско-российского университета.» ну да. А гомельский фестиваль – в кабале у ГЦК, Грушинский… и так далее. Независимым фестиваль может быть только в случае, если люди соберутся где-нибудь в лесу, все за свои денежки.

«…заведующий кафедрой белорусского (!?) языка Анатолий Папейко…» ну, и зачем тут то, что в скобках? Вот бы ты повеселился, если бы Толик был ассенизатором, например…

«…ребятишками из молодежной фракции гомельского клуба…» интересно, нравится ли студентам и старшеклассникам, когда их «ребятишками» кличут?..

«…масса (!) молодых людей, исполняют песни абсолютно коньюнктурные, формальные!» Так ведь это же закономерно! Ведь было сказано, что горисполком по своим каналам распространял приглашения на фестиваль! Кстати, ЧТО было представлено на предварительном прослушивании гомельского фестиваля, помнишь?
«Прославляется подвиг дедов в Великой Отечественной войне, но не с позиции личности, а формально, как в советских песнях.» как умеют, так и прославляют (см. выше). А огульно называть советскую песню формальной – это…
«Прославляют «Сильную и процветающую Беларусь» (тоже лукашенковский слоган), прославляют лукашенковскую символику (рука не поднимается назвать ее национальной)…» во-первых – «тоже» - по отношению к чему?; во-вторых – давай-ка максиму применим: а что, если бы в слогане было слово «свобода», ты чурался бы и его? Власть применила классный ход, нашла беспроигрышную фразу (а кто против Беларуси?!), а оппозиция (в твоем лице, в данном случае) элементарно ведется на это.

«И все с пафосом, поклонами в адрес дедов! Возникло впечатление, что попал на конкурс патриотической песни, организованной ВЛКСМ.» так ведь пафос-то сам по себе – не хорошо и не плохо. И, если брать обще, то – не с пафосом, а абсолютно безграмотно. Да, уровень конкурса был, вообще-то, низковат. Так ведь не всегда приезжаешь и сплошняком радуешься…