?

Log in

No account? Create an account

Сентябрь 2019

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Разработано LiveJournal.com

Совсем недавно собирался написать совсем другую статью об авторской песне, даже начал ее, но, слава Богу, не закончил и не опубликовал, потому что это была бы неправда, правильнее сказть, неправды там было бы процентов девяносто, а десять в данном случае – ничтожно мало...
Основным тезисом незаконченной статьи было высказывание известного российского архивиста АП Петра Трубецкого: «Белорусская авторская песня – самая настоящая авторская песня, потому что в ней остался дух тоталитарного абщества, чего уже нет в российской». И я, признаться, думал что это так и есть, но, увы, и я, и Петр Андреевич, скорее всего, ошибались.

Это доказал прошедший 11-12 марта фестиваль АП в Могилеве, до недавнего времени известный как «Мартовский кот». Но давайте сперва о недалеком (последние 7 лет) прошлом.
Эволюция фестиваля, история его становления, кстати, весьма интересны. Я не был, к сожалению, на первом фестивале и не очень помню, был ли на втором, но с могилевским бард-клубом «Новый город» был знаком давно, с тех пор, как в 94-м увидел передачу о могилевском фестивале АП «Новый город» по БТ. Именно тогда, кстати, я увидел свою будущую жену Ольгу Ясюкович. Могилевский бард-клуб мне показался уникальным для Беларуси клубом, потому что он объединял русско- и белорусскоязычных авторов. И это единство сохрагялось до тех пор, пока клубом руководил белорусскоязычный автор Сергей Кулягин. Сергей мне показался очень энергичным и деятельным человеком, и звучавшие иногда в его адрес обвинения в самореализации за счет клуба, мне кажется, вполне могли сглаживаться результатами его работы. Во время его «правления» мы с Олей приезжали не только на фестиваль, но и на многие акции, Сергеем организованные: ТВ-съемки, тематические концерты.
На мой субъективный взгляд переломным для фестиваля и клуба в целом стал «приход к власти» нового лидера Петра Манкевича. Петя мне виделся человеком грубым, хамоватым, не в меру властным, с сомнительным уровнем интеллекта, чем очень напоминал мне нынешнего лидера белрусского государства. Есть известная строчка у Высоцкого, ставшая поговоркой: «Парня в горы тяни». Действительно, люди в турпоходах раскрываются донельзя объективно, и в этом смысле участие в одном из мною организованных походов Пети, достаточно полно открыло мне все тонкости характера этого человека. Во всяком случае, на должность лидера клуба авторской песни он явно не подходил. Мало того, что с приходом «к власти» Пети из клуба вместе с Кулягиным ушли все белорусскоязычные авторы, фестиваль замкнулся в ежегодном однообразии команды жюри. Лично для меня уход Пети с должности воспринялся как избавление клуба и фестиваля от диктатуры, но... Фестиваль попал в новую кабалу – он стал под знамена Белорусско-российского университета (бывший Могилевский машиностроительный институт).
Клуб возглавил, слава Богу, не случайный человек, но на этот раз очень мягкий, спокойный заведующий кафедрой белорусского (!?) языка Анатолий Папейко. Вот тут у клуба начались настоящие неприятности. На чайхане прошлого фестиваля оказалась некая корреспондентка местной газеты, напечатавшей впоследствие разгромную статью про фестиваль, без учета того, что чайхана – это внутреннее мероприятие и на нем барды вполне закономерно расслобляются. Клуб и лично Толя Папейко окунулись в судебные тяжбы и, слава богу, при помощи властей, выйграли процесс. Но каждому известно, где обычно находится «бесплатный сыр». У фестиваля ввиду аморальности, противоречащей идеологии белорусского государства, отняли название «Мартовский кот», «не несущее в себе никакой воспитательной функции».
10 марта мы с Олей и ребятишками из молодежной фракции гомельского клуба выехали в Могилев уже на совсем другой фестиваль. Он был безымянным. Просто «VII могилевский открытый фестиваль авторской песни». Но это были только ягодки.
Все началось с первого отборочного тура, проводимого в форме творческих мастерских. Я испытал невероятный шок: масса (!) молодых людей, исполняют песни абсолютно коньюнктурные, формальные! Прославляется подвиг дедов в Великой Отечественной войне, но не с позиции личности, а формально, как в советских песнях. Прославляют «Сильную и процветающую Беларусь» (тоже лукашенковский слоган), прославляют лукашенковскую символику (рука не поднимается назвать ее национальной). И все с пафосом, поклонами в адрес дедов! Возникло впечатление, что попал на конкурс патриотической песни, организованной ВЛКСМ. Жуть! Ужас охватил за молодежь! Что с ними делают?! Как их морально калечат! Мне было невероятно тяжело сдерживать себя в руках и я периодически срывался. Но самое печальное ожидало нас впереди.
Незадолго до концерта открытия фестиваля мы узнали, что фестиваль проводится в рамках агитационной кампании Александра Лукашенко «За Беларусь!», что в зале находится соответствующая растяжка. Я не против Беларуси, а очень даже «за», но именно этот слоган использован в вышеобозначенной кампании, имеющей фирменный шрифт и соответствующую надпись, сделанную на фоне красно-зеленого флага. Нисколько не сомневаясь, мы с Олей отказались от выступлений под этим лозунгом, а некоторые конкурсанты и вовсе высказали намерение покинуть фестиваль в знак несогласия с таким вот аномальным случаем слияния политики и авторской песни.
Следующим шоком стало отсутствие солидарности со стороны коллег: На сцену с лозунгом «За Беларусь!» (читай «За Батьку!») вышли все гости фестиваля! Причем поразило разнообразие «отмазок»:
• Надпись ведь у нас под ногами, а не сверху.
• Ну мы ведь не против Беларуси.
• Я вне политики.
• А что поделать?
• Нужно отрабатывать деньги за дорогу и проживание.

Следует отдать должное гомельчанам Игорю Сильченко и Володе Ступинскому, в выступлениях которых было отрадно наблюдать элементы протеста, к моему великому сожалению, основательно сглаженые лирикой...
Окончательным ударом по моему терпению стало продиктованное страхом противодействие директором фестиваля Анатолием Папейко введению традиционной стебной номинации: «Может не надо, а то мне придется объясняться...»

В моем сознании не это укладывается... Авторская песня возникла как жанр, альтернативный официальному искусству, она, истинная авторская песня, всегда была в оппозиции к государству, песни Окуджавы, Высоцкого, Галича, Кима были рупором диссидентского движения в советскую эпоху! Куда что делось!

«Страх заменил восторженное «Ах!»...» (Геннадий Жуков)

Сегодняшняя Беларусь – это Германия 30-х, не иначе! Но если страх за свою шкуру поразил людей, которые из уважения к традициям своих творческих предков, должны занимать активную гражданскую позицию, то куда мы катимся? Почему белорусскоязычные авторы, музыканты не такие? У них тоже есть дети, жены, мужья, работа. Почему люди, выходящие на площадь, выходят-таки и говорят «Нет!»? И я понимаю их! И мне стыдно за своих коллег... Бесприцципность, бесхребетность – вот что сегодня характеризует русскоязычную авторскую песню. Она предает свои корни и это больно видеть... Что делать нам, коих мало?

«Нас осталось мало – мы да наша боль...» (Булат Окуджава)

И вот вопрос: что они будут петь, говорить, делать, когда нас, гражданскую оппозицию бардовского мира, будут физически устранять?

Александр Конопелькин

И однажды я понял, что виноват
В каждом из общих зол.
Что с того, что когда все галдели:
- Виват! –
Я негромко сказал:
- Позор!?
Суетясь, времена повернули вспять.
И активное большинство
Дружно проголосовало:
- Распять! –
Ещё не решив, кого.

Ураган выметал из избы и сор,
И жильцов, и мебель во тьму.
Кто стенал:
- Помогите!
Кто – снова:
- Позор!
Я дивился:
- Что же кому?
А когда, наконец-то, явился герой,
Как и должно, на белом коне,
И, сутулясь, на бис сообщил:
- Долой! –
я понял, что это мне.

Ибо здесь, на свободе ли, под замком,
В горе, в радости, во хмелю,
Ныне, присно, во веки веков – загон:
Единица равна нулю!

Можно жить, вожделея миров иных,
Дрессируя свои потроха.
Можно жить созиданием благ земных,
Не страшась ни молвы, ни греха.
У дающего не отсохнет рука.
И поклон ему до земли
Единицы бьют до тех пор, пока
Не свернутся в нули…

Comments

Несколько комментариев в связи и по поводу 5

Продолжаем

В моем сознании не это укладывается... Авторская песня возникла как жанр, альтернативный официальному искусству, она, истинная авторская песня, всегда была в оппозиции к государству, песни Окуджавы, Высоцкого, Галича, Кима были рупором диссидентского движения в советскую эпоху! Куда что делось!

Слава, авторская песня была рупором диссидентского движения не потому, что всерьез хотела им быть.

Раскосец с властью, который наблюдался и наблюдается у искусства вообще и у авторской песни и поэзии в частности происходит оттого, что настоящее искусство отражает жизнь намного полнее, чем этого хотелось бы власти. Движение это К ПОЛНОТЕ ИСТИНЫ, а не ПРОТИВ ПЛОХОЙ ВЛАСТИ. Любая власть стремится в первую очередь сузить сознание людей до горстки лозунгов. Даже самая раздемократичнейшая власть.

Искусство всегда стремится к расширению сознания. Этим поэзия и отличается от агитки.

Сегодняшняя Беларусь - это Германия 30-х, не иначе! Но если страх за свою шкуру поразил людей, которые из уважения к традициям своих творческих предков, должны занимать активную гражданскую позицию, то куда мы катимся?

Я когда-то говорил о том, откуда у меня взялась ассоциация с Германией 30-х. Если помнишь, то это из работ Вильгельма Райха, -психиатра, который в эти времена там жил. Знаешь, он делает вывод, что выход из этой ситуации не лежит в плоскости политической борьбы, что было доказано историей политической победы НСДАП и последующей войной

Никто никому ничего не должен. Слава, я понимаю, что тебе обидно что люди ведут себя не так, как этого хотелось бы тебе, но, увы, реальность такова, какова она есть и более никакова

Иногда разумнее изменить отношение к реальности, чем перекраивать ее или рассказывать другим людям, какими они ДОЛЖНЫ БЫТЬ и какую позицию должны занимать, не так ли????

Re: Несколько комментариев в связи и по поводу 5

Саша, на твой комментарий № 5 я приведу только одну цитату и буквально пару слов:
М. Щербаков:
...И, чтобы не плел, куда бы не вел воевода,
Жди, сколько воды, сколько беды утечет.
Знай, все победят только лишь честь и свобода,
Да, только они, все остальное – не в счет.

А авторская песня должна. Она должна самой себе и людям, которые не должны в ней обмануться. Она должна оставаться честной, независимой, любой: лиричной, гражданской, социальной, туристской, какой угодно. Но она не имеет право защищать, даже формально, чьи либо интересы, а особенно государственные, если эти интересы не совпадают с ее собственными интересами и целями. При организации фестиваля в Гомеле мне приходилось искать компромисы с властью, но ни на шаг я не сдал позиций жанра. Я не чувствую угрызений совести. В этом году в Гомеле фестиваля не будет отчасти из-за политики, отчасти из-за целой совокупности иных объективных причин. Может и слава Богу...
Существуют границы, переступив которые теряется суть и смысл жанра. На МОЙ СУБЪЕКТИВНЫЙ ВЗГЛЯД вы эти границы переступили. И все слова про «быть выше», «отражает жизнь намного полнее», слова очень правильные и я с тобой на все 100% соглашусь, нейтрализуются тем, что власть ставит все это чистое и светлое под контроль, манипулирует творческой личностью, ставит цензуру, ограничивает свободу. И все слова в защиту превращаются в оправдания.
Я не хочу переделывать кого-то. Я устал от людей, которые всего боятся (а бояться и вправду есть чего). Но самое неприятное, что свой страх люди пытаются скрыть самым низким способом – нападением на других. Это создает видимость сильных и мудрых людей... Но страх не перестает быть страхом, а комплекс дефицита смелости с лихвой компенсируется... И как-то легче становится на душе. Не так ли? Это опасный наркотик, он уничтожил миллионы людей... И чем больше нападок я принимаю, тем сильнее ощущаю запах этой отравы в воздухе...
Еще раз повторюсь: я приношу извинения всем, кого оскорбил своей статьей. Можете простить – буду рад. Не можете – дело ваше. Но не требуйте от меня отказа от моих взглядов и убеждений.