?

Log in

No account? Create an account

Сентябрь 2019

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Разработано LiveJournal.com

Совсем недавно собирался написать совсем другую статью об авторской песне, даже начал ее, но, слава Богу, не закончил и не опубликовал, потому что это была бы неправда, правильнее сказть, неправды там было бы процентов девяносто, а десять в данном случае – ничтожно мало...
Основным тезисом незаконченной статьи было высказывание известного российского архивиста АП Петра Трубецкого: «Белорусская авторская песня – самая настоящая авторская песня, потому что в ней остался дух тоталитарного абщества, чего уже нет в российской». И я, признаться, думал что это так и есть, но, увы, и я, и Петр Андреевич, скорее всего, ошибались.

Это доказал прошедший 11-12 марта фестиваль АП в Могилеве, до недавнего времени известный как «Мартовский кот». Но давайте сперва о недалеком (последние 7 лет) прошлом.
Эволюция фестиваля, история его становления, кстати, весьма интересны. Я не был, к сожалению, на первом фестивале и не очень помню, был ли на втором, но с могилевским бард-клубом «Новый город» был знаком давно, с тех пор, как в 94-м увидел передачу о могилевском фестивале АП «Новый город» по БТ. Именно тогда, кстати, я увидел свою будущую жену Ольгу Ясюкович. Могилевский бард-клуб мне показался уникальным для Беларуси клубом, потому что он объединял русско- и белорусскоязычных авторов. И это единство сохрагялось до тех пор, пока клубом руководил белорусскоязычный автор Сергей Кулягин. Сергей мне показался очень энергичным и деятельным человеком, и звучавшие иногда в его адрес обвинения в самореализации за счет клуба, мне кажется, вполне могли сглаживаться результатами его работы. Во время его «правления» мы с Олей приезжали не только на фестиваль, но и на многие акции, Сергеем организованные: ТВ-съемки, тематические концерты.
На мой субъективный взгляд переломным для фестиваля и клуба в целом стал «приход к власти» нового лидера Петра Манкевича. Петя мне виделся человеком грубым, хамоватым, не в меру властным, с сомнительным уровнем интеллекта, чем очень напоминал мне нынешнего лидера белрусского государства. Есть известная строчка у Высоцкого, ставшая поговоркой: «Парня в горы тяни». Действительно, люди в турпоходах раскрываются донельзя объективно, и в этом смысле участие в одном из мною организованных походов Пети, достаточно полно открыло мне все тонкости характера этого человека. Во всяком случае, на должность лидера клуба авторской песни он явно не подходил. Мало того, что с приходом «к власти» Пети из клуба вместе с Кулягиным ушли все белорусскоязычные авторы, фестиваль замкнулся в ежегодном однообразии команды жюри. Лично для меня уход Пети с должности воспринялся как избавление клуба и фестиваля от диктатуры, но... Фестиваль попал в новую кабалу – он стал под знамена Белорусско-российского университета (бывший Могилевский машиностроительный институт).
Клуб возглавил, слава Богу, не случайный человек, но на этот раз очень мягкий, спокойный заведующий кафедрой белорусского (!?) языка Анатолий Папейко. Вот тут у клуба начались настоящие неприятности. На чайхане прошлого фестиваля оказалась некая корреспондентка местной газеты, напечатавшей впоследствие разгромную статью про фестиваль, без учета того, что чайхана – это внутреннее мероприятие и на нем барды вполне закономерно расслобляются. Клуб и лично Толя Папейко окунулись в судебные тяжбы и, слава богу, при помощи властей, выйграли процесс. Но каждому известно, где обычно находится «бесплатный сыр». У фестиваля ввиду аморальности, противоречащей идеологии белорусского государства, отняли название «Мартовский кот», «не несущее в себе никакой воспитательной функции».
10 марта мы с Олей и ребятишками из молодежной фракции гомельского клуба выехали в Могилев уже на совсем другой фестиваль. Он был безымянным. Просто «VII могилевский открытый фестиваль авторской песни». Но это были только ягодки.
Все началось с первого отборочного тура, проводимого в форме творческих мастерских. Я испытал невероятный шок: масса (!) молодых людей, исполняют песни абсолютно коньюнктурные, формальные! Прославляется подвиг дедов в Великой Отечественной войне, но не с позиции личности, а формально, как в советских песнях. Прославляют «Сильную и процветающую Беларусь» (тоже лукашенковский слоган), прославляют лукашенковскую символику (рука не поднимается назвать ее национальной). И все с пафосом, поклонами в адрес дедов! Возникло впечатление, что попал на конкурс патриотической песни, организованной ВЛКСМ. Жуть! Ужас охватил за молодежь! Что с ними делают?! Как их морально калечат! Мне было невероятно тяжело сдерживать себя в руках и я периодически срывался. Но самое печальное ожидало нас впереди.
Незадолго до концерта открытия фестиваля мы узнали, что фестиваль проводится в рамках агитационной кампании Александра Лукашенко «За Беларусь!», что в зале находится соответствующая растяжка. Я не против Беларуси, а очень даже «за», но именно этот слоган использован в вышеобозначенной кампании, имеющей фирменный шрифт и соответствующую надпись, сделанную на фоне красно-зеленого флага. Нисколько не сомневаясь, мы с Олей отказались от выступлений под этим лозунгом, а некоторые конкурсанты и вовсе высказали намерение покинуть фестиваль в знак несогласия с таким вот аномальным случаем слияния политики и авторской песни.
Следующим шоком стало отсутствие солидарности со стороны коллег: На сцену с лозунгом «За Беларусь!» (читай «За Батьку!») вышли все гости фестиваля! Причем поразило разнообразие «отмазок»:
• Надпись ведь у нас под ногами, а не сверху.
• Ну мы ведь не против Беларуси.
• Я вне политики.
• А что поделать?
• Нужно отрабатывать деньги за дорогу и проживание.

Следует отдать должное гомельчанам Игорю Сильченко и Володе Ступинскому, в выступлениях которых было отрадно наблюдать элементы протеста, к моему великому сожалению, основательно сглаженые лирикой...
Окончательным ударом по моему терпению стало продиктованное страхом противодействие директором фестиваля Анатолием Папейко введению традиционной стебной номинации: «Может не надо, а то мне придется объясняться...»

В моем сознании не это укладывается... Авторская песня возникла как жанр, альтернативный официальному искусству, она, истинная авторская песня, всегда была в оппозиции к государству, песни Окуджавы, Высоцкого, Галича, Кима были рупором диссидентского движения в советскую эпоху! Куда что делось!

«Страх заменил восторженное «Ах!»...» (Геннадий Жуков)

Сегодняшняя Беларусь – это Германия 30-х, не иначе! Но если страх за свою шкуру поразил людей, которые из уважения к традициям своих творческих предков, должны занимать активную гражданскую позицию, то куда мы катимся? Почему белорусскоязычные авторы, музыканты не такие? У них тоже есть дети, жены, мужья, работа. Почему люди, выходящие на площадь, выходят-таки и говорят «Нет!»? И я понимаю их! И мне стыдно за своих коллег... Бесприцципность, бесхребетность – вот что сегодня характеризует русскоязычную авторскую песню. Она предает свои корни и это больно видеть... Что делать нам, коих мало?

«Нас осталось мало – мы да наша боль...» (Булат Окуджава)

И вот вопрос: что они будут петь, говорить, делать, когда нас, гражданскую оппозицию бардовского мира, будут физически устранять?

Александр Конопелькин

И однажды я понял, что виноват
В каждом из общих зол.
Что с того, что когда все галдели:
- Виват! –
Я негромко сказал:
- Позор!?
Суетясь, времена повернули вспять.
И активное большинство
Дружно проголосовало:
- Распять! –
Ещё не решив, кого.

Ураган выметал из избы и сор,
И жильцов, и мебель во тьму.
Кто стенал:
- Помогите!
Кто – снова:
- Позор!
Я дивился:
- Что же кому?
А когда, наконец-то, явился герой,
Как и должно, на белом коне,
И, сутулясь, на бис сообщил:
- Долой! –
я понял, что это мне.

Ибо здесь, на свободе ли, под замком,
В горе, в радости, во хмелю,
Ныне, присно, во веки веков – загон:
Единица равна нулю!

Можно жить, вожделея миров иных,
Дрессируя свои потроха.
Можно жить созиданием благ земных,
Не страшась ни молвы, ни греха.
У дающего не отсохнет рука.
И поклон ему до земли
Единицы бьют до тех пор, пока
Не свернутся в нули…

Comments

Несколько комментариев в связи и по поводу 1

Доброе время суток, Слава!

На Могилевском фестивале возникла новая фестивальная традиция - ежегодно после каждого фестиваля выходят критические статьи, которые вскрывают многочисленные недостатки фестиваля. В прошлом году это было беспробудное <бухалово> и прочие атрибуты гусарского непотребства, в этом - Беспринципность, бесхребетность, страх за свою шкуру.

Пусть эта статья опубликована в ЖЖ, что говорит о том, что это твое личное мнение, однако если человеку необходимо просто выплеснуть свои чувства, он доверяет это личному дневнику, который не читает никто. Эта статья в ЖЖ видна большому количеству людей, значит ты ее писал, рассчитывая на резонанс.

Я считаю, что читатели твоего ЖЖ имеют право знать и другую точку зрения.

Как человек, имеющий самое непосредственное отношение к организации фестиваля в Могилеве, попробую высказать свое видение ситуации в общем и свое отношение к твоей статье в частности. В своем тексте я выделяю цитаты из твоей статьи подчеркнутым курсивом. Мои соображения и доводы идут обычным текстом. Отвечаю частями, т. к. соображений много

Во-первых. В абзацах, относящихся к истории клуба правды процентов 25 - остальное по меньшей мере субьективно и надуманно.

Ты, Слава пишешь в начале статьи:

слава Богу, не закончил и не опубликовал, потому что это была бы неправда, правильнее сказть, неправды там было бы процентов девяносто, а десять в данном случае - ничтожно мало...

Иногда, Слава, четвертьправда хуже лжи.

Могилевский бард-клуб мне показался уникальным для Беларуси клубом, потому что он объединял русско- и белорусскоязычных авторов. И это единство сохрагялось до тех пор, пока клубом руководил белорусскоязычный автор Сергей Кулягин. Сергей мне показался очень энергичным и деятельным человеком, и звучавшие иногда в его адрес обвинения в самореализации за счет клуба, мне кажется, вполне могли сглаживаться результатами его работы. Во время его <правления> мы с Олей приезжали не только на фестиваль, но и на многие акции, Сергеем организованные: ТВ-съемки, тематические концерты.

Здесь, Слава, вроде бы и правильно написано, да вот кое о чем не сказано - и о проблемах, которые были у клуба на политической почве и о попытках втягивания клуба в политику, и о том, что из чисто белорусскоязычных авторов кроме Кулягина был только Василь Авраменко, который в клубе почти не появлялся.

Далее о МРАЧНЫХ ГОДАХ ДИКТАТУРЫ в клубе.

Есть известная строчка у Высоцкого, ставшая поговоркой: <Парня в горы тяни>. Действительно, люди в турпоходах раскрываются донельзя объективно, и в этом смысле участие в одном из мною организованных походов Пети, достаточно полно открыло мне все тонкости характера этого человека.

Слава, я прошел с Петей не один поход и не два и не три:Кое - где мы ходили вообще вдвоем.

То, что тогда на байдарках ВАМ ОБОИМ не хватило гибкости во взаимоотношениях - не повод для выводов об интеллектуальном уровне и характере и тем более во всеуслышание.

Мало того, что с приходом <к власти> Пети из клуба вместе с Кулягиным ушли все белорусскоязычные авторы:

Действительно, из клуба ушел Кулягин - единственный в то время в клубе чисто белорусскоязычный автор :)))))) И ушел по причине совсем другой, нежели здесь указываешь ты, Слава. Однако остался Толик Папейко, который также пишет и на мове, остался Виктор Прохоров тоже замеченный в сочинении песен на мове. Кстати, Петя, о котором ты говоришь - тоже белорусскоязычный автор. Не все так, как ты стараешься изложить.

Re: Несколько комментариев в связи и по поводу 1

Саша, я согласен, что читатели моего ЖЖ должны знать все точки зрения. Твои комментарии меня с одной стороны как-то успокоили (мне очень не хотелось бы от тебя скрывать свой пост и о возможности его появления я тебе сказал, когда мы ехали на вокзал), с другой стороны, они возбудили желание ответить (объясниться, оправдаться, считай как хочешь).

Иногда, Слава, четвертьправда хуже лжи.
Саша, все дело в моей информированности. Мои познания в истории могилевского бард-клуба основываются исключительно на общении с представителями клуба, а с одним из них ежедневно в течение ближайших семи лет. Если ты внимательно читал, то в описании своего взгляда на клуб я упореблял фразы типа: «мне показался», «мне виделся», «мне кажется», «на мой субъективный взгляд» и т.д. Четвертьправды – это 25% для тебя, для меня – 100% Я, как и никто другой, не имею права претендовать на истину и высказываю лишь свое видение, оставляя другим права думать иначе.


...да вот кое о чем не сказано - и о проблемах, которые были у клуба на политической почве и о попытках втягивания клуба в политику, и о том, что из чисто белорусскоязычных авторов кроме Кулягина был только Василь Авраменко, который в клубе почти не появлялся.


Этого я не знал, а следовательно, не мог высказвать своего мнения, так что обвинения в четвертьправде, которая хуже лжи, не принимаю категорически. Что касается белорусскоязычных авторов, то я кроме Всилия Авраменко знал еще и Игоря Мухина-Ребенка, Пашу Пастухова и на организованных Кулягином встречах, концертах, я видел этих людей и о том, как часто они ходили в клуб, я информации не имел.


То, что тогда на байдарках ВАМ ОБОИМ (Мне и Пете. – В.К.) не хватило гибкости во взаимоотношениях - не повод для выводов об интеллектуальном уровне и характере и тем более во всеуслышание.



Ты скорее прав, но я «рисовал» свою картину, и этот штрих мне показался нужным. Я, откровенно говоря, не могу понять, чем не угодил Пете. Тогда, в славутичском походе, у меня к нему не было абсолютно никаких претензий, до тех пор, пока он не стал проявлять армейские замашки, причем в адрес слабых, гораздо слабейших его людей. Это мне показалось очень низким и поступки эти не стыковались с понятием «по-мужски». Потом была жесткая, ничем не обоснованная критика исполнения песен у костра. Зачем? Я не давал никаких поводов так поступать. Затем был фестиваль, кажется, 2003 года, на который нас ты пригласил очень интересной фразой «Мы будем рады вас видеть, но ничего оплатить не сможем». Знаю и сообщение от Олега Прудникова, о том, как делались афиши того фестиваля. Наши имена на афише были, а Петя волевым единоличным решением исключил нас из числа гостей. И не Петя мне позвонил, а ты, Саша, и исполнил наказ главного... Обидно было, очень обидно, что один человек исключительно из личной антипатии, до сих пор не понятно, чем вызванной, исключил нас из числа гостей фестиваля. А вы и Гамаюновым оказались мудрее и гибче, сгладили этот конфликт, за что вам огромнейшее спасибо. Я соглашусь с тем, что Петя тянул фестиваль несколько лет, но на фестивале я видел «в пене» всех клубовцев и прекрасно помню обед в столовой, когда все кушали, а Петя стоял посреди зала и демонстративно жевал пирожок, бедненький, несчастненький (пирожок)... Кроме того, Петя не вращался в бардовских кругах, а это для руководителя клуба и организатора фестиваля является важным условием: застой команды гостей и жюри ведет к деградации фестиваля, к пропаданию интереса к фестивалю со стороны простых зрителей, тем более, что Могилев не может похвастаться аншлагами на бардовских концертах. Я теперь начинаю понимать, почему в своем посте затронул Петю. Практически все высказывания, мнения о нем всегда и везде были слишком положительными, прям-таки герой какой-то... Но мне бы хотелось, чтобы читатели моего ЖЖ знали Петю и с другой стороны. Буду признателен, если ты отправишь ему ссылку на эту дискуссию, мне бы хотелось, чтобы он тоже это знал.

Действительно, из клуба ушел Кулягин - единственный в то время в клубе чисто белорусскоязычный автор :))))))


Все-таки, Саша, кроме Кулягина ушли как минимум трое